Мир сказок
Мир сказок

Последние добавленные сказки и произведения

Между матерой землей и Соловецкими островами зимою ходят ледяные тороса. Ходят непрерывно, неустанно. Соловецкий трудник Ушаков водил суда меж лед бойко и гораздо.

Братия спросили:

- Чем тебя, Маркел, почествовать за экой труд?

Маркел ответил:

- Повелите выдать мне Рядниковы рукавицы.

Все удивились:

читать далее

На Соловецкой верфи юный Маркел Ушаков был под началом у мастера Молчана.

Первое время Маркел не знал, как присвоиться к этому учителю, как его понять. Старик все делает сам. По всякую снасть идет сам. Не скажет: принеси, подай, убери.

Маркел старался уловить взгляд мастера - по взгляду человека узнают Но у старика брови, как медведи, бородища из-под глаз растет - поди улови взгляд. Маркел был живой парень, пробовал шутить. Молчан только в бороду фукнет, усы распушит.

- Морж, сущий морж! - обижался Маркел.

читать далее

Русский Север долго хранил устную и письменную память о морской старине, замечательных людях Поморья. Сказания о морской старине бытовали в морском сословии Архангельска и передавались из поколения в поколение. Включенные в данный раздел рассказы являются художественным осмыслением слышанного и записанного мною в молодых годах, запечатленного в памяти от тех ушедших времен.

Примечательными представителями «поморских отцов» были Маркел Ушаков, Иван Порядник (Рядник), Федор Вешняков.

читать далее

В старые века живал-зимовал на Груманте посказатель, песенник Кузьма. Он сказывал и пел, и голос у него, как река, бежал, как поток гремел. Слушая Кузьму, зимовщики веселились сердцем. И все дивились: откуда у старого неутомленная сила к пенью и сказанью?

Вместе со своей дружиной Кузьма вернулся на Двину, домой. Здесь дружина позвала его в застолье, петь и сказывать у праздника. Трижды посылали за Кузьмой. Дважды отказался, в третий зов пришел. Три раза чествовали чашей - два раза отводил ее рукой, в третий раз пригубил и выговорил:

- Не стою я таких почестей.

читать далее

В устье Северной Двины много островов и отмелей. Сила вешних вод перемывает стреж-фарватер. Чтобы провести большое судно с моря к городу Архангельску или от города до моря, нужны опытные лоцманы. В старину эти водители судов назывались корабельными вожами.

Когда Архангельский посад назвался городом, в горожане были вписаны корабельные вожи Никита Звягин и Гуляй Щеколдин. Звягин вел свой род от новгородцев, Щеколдин - от Москвы. Курс «Двинского знания» оба проходили вместе с юных лет. Всю жизнь делились опытом, дружбой украшали домашнее житье-бытье. Гостились домами: приглашали друг друга к пирогам, к блинам, к пиву.

читать далее

Веку мне - «сто лет в субботу». Песнями да баснями, гудками да волынками, присказками-сказками, радостью-весельем от старости отманиваюсь и людей от смерти-тоски отымаю.

Архангельская страна, Двинская земля богатеет от моря. Угрюмо Студеное море - седой океан. И поморы, идучи на дальние промысла, брали с собой на корабль песню и сказку.

Таковым-то побытом в молодые, давние годы подрядился я в двинскую артель, идти на Новую Землю, бить зверя и сказывать сказку в мрачные дни.

читать далее

Отец мой всю жизнь плавал на судах по Северному океану. Товарищи у него были тоже моряки, опытные и знающие. Особенно хорошо помню я Пафнутия Осиповича Анкудинова. Он был уже стар. Когда собирался в гости, концы своей длинной седой бороды прятал за жилет.

Бывало, я спрошу его:

- Дедушко Пафнутий, вам сколько лет?

Он неизменно отвечал:

- Сто лет в субботу.

читать далее

Это было давно, когда я учился в школе. Тороплюсь домой обедать, а из чужого дома незнакомый мальчик кричит мне:

- Эй, ученик! Зайди на минутку!

Захожу и спрашиваю:

- Тебя как зовут?

- Миша Ласкин.

- Ты один живешь?

читать далее

Мама была родом из Соломбалы. У деда Ивана Михайловича шили паруса на корабельной верфи. В мастерскую захаживали моряки. Здесь увидал молоденькую Анну Ивановну бравый мурманский штурман, будущий мой отец. Поговорить, даже познакомиться было некак. Молоденькая Ивановна не любила ни в гости, ни на гулянья. В будни посиживала за работой, в праздники - с толстой поморской книгой у того же окна.

Насколько Аннушка была домоседлива и скромна, настолько замужняя ее сестра - модница и любительница ходить по гостям. Возвратясь однажды с вечера, рассказывает:

- Лансье сегодня танцевала с некоторым мурманским штурманом. Борода русая, круговая, волосы на прямой пробор. Щеголь…

читать далее

Родную мою страну обходит с полуночи великое Студеное море.

В море долги и широки пути, и высоко под звездами ходит и не может стоять. Упадут на него ветры, как руки на струны, убелится море волнами, что снег.

Гремят голоса, как голоса многих труб, - голоса моря, поющие ужасно и сладко. А пошумев, замкнет свои тысячеголосые уста и глаже стекла изравнится.

Глубина океана - страшна, немерна, и будет столь светла, ажно и рыбы ходящие видно.

читать далее

Слепой, глухой и нагой шли по дороге. Сказал глухой:

- Я слышу голоса.

Слепой добавил:

- Ты правду говоришь, вон з низины люди поднимаются.

- Это разбойники, - воскликнул нагой, - они схватят нас и разденут.

 

читать далее

Спросил юноша старика:

- Дядя, как тебя зовут?

- Асо.

- Дядя Басо, а как звали твоего отца?

- Ты мое-то имя не запомнил, на что тебе имя моего отца?

 

читать далее

Бедняк ел чеснок с медом. Увидел это прохожий, остановился:

- Отец, почему чеснок и мед вместе ешь? Ведь они несовместимы.

- Э, что мне сделается, как-нибудь совместятся, - ответил старик.

На обратном пути тот же прохожий увидел, что старик корчится от боли, на помощь зовет:

читать далее

Возвращались двое из Джезира-Бота. Увидели на дороге старое ружье, набитое порохом. Один спросил другого:

- Что это?

- Божья трубка.

- Пожалуй, я выкурю божью трубку, - говорит первый.

- Не надо! Ну какое тебе дело до божьей трубки? Бог разгневается, накажет тебя, - стал отговаривать его друг.

читать далее

Рассказывают, встретил какой-то человек в лесу медведя. Схватились они врукопашную. Медведь дал человеку такую затрещину, что несчастный оглох сразу на оба уха. С тех по где бы ни собирался народ и о чем бы ни шла речь, бедняга повторял:

- Да-а, медведь - опасный противник.

 

читать далее

Самые читаемые сказки и произведения

Жил-был старик со старушкой. У них было три сына: большой был Миколенька, а второй сынок Петинька, а третий - Иванушка-дурачок. Занимались они хлебопашеством; посеяли в поле пашенички десятинку, при большой дороге. Пшеничка очень хороша: растет, расстилается, колосок из нее выбивается. Повадилась в пшеницу неизвестная какая скотина либо зверь какой, пшеничку мнет и колосья рвет.
Вот этот же старичок приехал пшеничку посмотреть - пшеничка помятая и колосья порватые. Приезжает домой, сказывает своим детям: «А вот, ребяты, пшеничка очень у нас хороша, только кто-то ее больно мнет и колосья рвет; надо ее караулить». Ну, сыновья ему говорили: «Надо, батюшка, покараулить». И стали они копиться, кому достанется прежде караулить, в поле нужно будет идти, там ночевать и всю темну ночь не спать.
Досталась первая ночь идти сыну Миколеньке. Он берет вилы и топор, отправляется в поле, в дозор. Он далеко не бежал: у суседа под забором пролежал. Белая заря занялась, и он домой собрался. Восходит на крыльцо, берет за кольцо: «Свет уже! Отпирайте караульному двери!»

читать далее

Было в одном городе: был дьякон и был псаломщик. Священник помер, псаломщик сделался дьяконом, потом священником. А нужно было, чтобы священник женатый был, псаломщик и женился. Четыре года жил с женой и не было детей. На пятый год она забеременела, он стал ее ругать, что она от другого забеременела, житья ей не давал. Куда ей деваться? К отцу, к матери и глаз нельзя казать: раньше ведь не то, что теперь было

читать далее

Жили себе дед да баба. Дед говорит бабе: «Ты, баба, пеки пироги, а я поеду за рыбой». Наловил рыбы и везет домой целый воз. Вот едет он и видит: лисичка свернулась калачиком и лежит на дороге. Дед слез с воза, подошел к лисичке, а она не ворохнется, лежит себе как мертвая. «Вот будет подарок жене»,— сказал дед, взял лисичку и положил на воз, а сам пошел впереди. А лисичка улучила время и стала выбрасывать полегоньку из воза все по рыбке да по рыбке, все по рыбке да по рыбке. По выбросила всю рыбу и сама ушла.

читать далее

В город Свердловск приехала вместе со своей мамой девочка Римма Лебедева. Она поступила учиться в третий класс. Тетка, у которой, жила теперь Римма, пришла в школу и сказала учительнице Анастасии Дмитриевне:

- Вы к ней, пожалуйста, строго не подходите. Они ведь с матерью еле выбрались. Свободно могли немцам в лапы попасть. На их село бомбы кидали. На нее все это очень подействовало. Я думаю, что она теперь нервная. Наверное, она не в силах нормально учиться. Вы это имейте в виду.

- Хорошо, - сказала учительница, - я буду это иметь в виду, но мы постараемся, чтобы она могла учиться, как все.

читать далее

Жил-был Дрозд Еремеевич. Он свил на дубу гнездо, выпарил трех детенышей.
Повадилась к нему Лиса Романовна.
Придет и поет:
Этот бы дубочек
Ссекти, срубить —
Сохи, бороны чинить
Да полозья гнуть!

читать далее

Жили-были, поживали, добра наживали волк и медведь. Вот медведь говорит волку: «Давай-ка, брат, наломаем сучьев да состроим шалаш на зиму!» А волк отвечает: «Обойдемся и без сучьев; давай лучше яму в земле рыть». Медведь согласился, и стали они рыть яму.

читать далее

Жила некогда мышь. Пришло ей в голову жениться. Она была очень гордая, и потому все девушки-мыши казались ей недостойными. Она искала себе в жёны дочь такого, сильнее которого не было бы на свете.

Поэтому отправилась она к месяцу, про которого говорили, что сильнее его нет никого на свете.

- Месяц! - сказала она ему. - Я ищу себе в жёны дочь сильнейшего в мире. У нас на земле говорят, что сильнее тебя никого нет, и мне хотелось бы породниться с тобой.

читать далее

Жила на свете бедная женщина. И было у нее четверо детей. Не слушались дети матери. Бегали, играли на снегу с утра до вечера, а матери не помогали. Вернутся в чум, целые сугробы снега на пимах натащат, а мать убирай. Одежду промочат, а мать суши. Трудно было матери. От жизни такой, от работы тяжелой заболела она. Лежит в чуме, детей зовет, просит:

читать далее

Как-то пошёл Федотка в лес. Идёт, высматривает в кого бы камнем из рогатки запустить. И вдруг видит: на суку дуба Сова сидит. Федотка прицелился и слышит:

- Погоди, подумай!

Посмотрел Федотка кругом - никого нет. Опять прицелился и слышит:

- Погоди, подумай!

Уставился Федотка на Сову. Гадает - она или не она его предупреждает. Сова повела глазами, говорит:

читать далее

Жили когда-то очень давно бабушка и внучка. Бабушка так состарилась, что работать уже не могла. А внучка была очень ленива. Бабушка с каждым годом всё старела и слабела. Вот дожила она до весны и думает: «Пить-есть надо, люди вон сеют, и нам надо что-нибудь посеять». И говорит она об этом внучке.

- Не надо, бабушка, - ответила ей внучка. - Ты уже стара стала, к осени умрёшь, а там, глядишь, найдётся добрый человек и возьмёт меня в свою семью. К чему нам хлеб?

Так они и не посеяли ничего.

Настала осень. Народ убирает хлеб с полей. Старуха не умерла, и внучку никто не взял на воспитание. Стали они голодать.

читать далее

- Том!

Нет ответа.

- Том!

Нет ответа.

- Куда же он запропастился, этот мальчишка?.. Том! Нет ответа.

Старушка спустила очки на кончик носа и оглядела комнату поверх очков; потом вздернула очки на лоб и глянула из-под них: она редко смотрела сквозь очки, если ей приходилось искать такую мелочь, как мальчишка, потому что это были ее парадные очки, гордость ее сердца: она носила их только “для важности”; на самом же деле они были ей совсем не нужны; с таким же успехом она могла бы глядеть сквозь печные заслонки. В первую минуту она как будто растерялась и сказала не очень сердито, но все же довольно громко, чтобы мебель могла ее слышать:

читать далее

В третьей бригаде колхоза "Гигант" сдали в эксплуатацию новое складское помещение. Из старого склада - из церкви - вывезли пустую вонючую бочкотару, мешки с цементом, сельповские кули с сахаром-песком, с солью, вороха рогожи, сбрую (коней в бригаде всего пять, а сбруи нашито на добрых полтора десятка; оно бы ничего, запас карман не трет, да мыши окаянные… И дегтярилн, и химией обсыпали сбрую - грызут), метла, грабли, лопаты… И осталась она пустая, церковь, вовсе теперь никому не нужная. Она хоть небольшая, церковка, а оживляла деревню (некогда сельцо), собирала ее вокруг себя, далеко выставляла напоказ.

Бригадир Шурыгин Николай Сергеевич постоял перед ней, подумал… Подошел к стене, поколупал кирпичи подвернувшимся ломиком, закурил и пошел домой. Встретившись через два дня с председателем колхоза, Шурыгин сказал:

читать далее

Давным - давно была на севере страна, где не светило солнце. И луна не светила. Совсем темная была страна. Только звезды виднелись в черном небе. Но от звезд какой свет? Почти никакого. Одно мерцание...

Черное небо висело над страной, и так было темно, что люди различали друг друга по голосам. И огня не знали люди Темной страны. Жили они в вежах из дерна и прутьев, утепляли эти жилища как могли - землю насыпали, мхом утыкали... Но все равно дрожали от холода, потому что в Темной стране всегда дул лютый ветер с холодного моря, глухо закрытого льдом. Худо было людям в Темной стране. Совсем худо. И была в Темной стране высокая круглая гора.

читать далее

В давние, очень давние времена, когда еще не было ни Уральских гор, ни красавицы Агидели, посреди темного дремучего леса жили старик со своей старухой. Долгую жизнь они прожили вместе, но однажды старуха скончалась. Старик остался вместе с двумя сыновьями, старшего из которых звали Шульгеном, а младшего - Уралом. Старик ходил на охоту, а Шульген с Уралом в это время оставались дома. Старик был очень крепким и очень искусным охотником. Ему ничего не стоило живьем притащить медведя или волка. А все потому, что старик перед каждой охотой выпивал ложку крови какого нибудь хищника, и к собственным силам старика прибавлялась сила того зверя, кровь которого он выпил. А пить можно было лишь кровь зверя, которого человек убил сам. Поэтому старик все время предупреждал своих сыновей: “Вы еще маленькие, и не вздумайте пить кровь из турсука. Даже близко к турсуку не приближайтесь, иначе погибнете”.

читать далее

В давние времена был на одной горе перевал, и называли его Трехлетний. Боялись люди по этому перевалу ходить, а уж если кому доводилось, тот шел осторожно, с опаской. Кто там споткнется и упадет, - значит, жить ему осталось три года. Однажды, в жаркую летнюю пору, шел через тот перевал старик – домой возвращался с базара. "Скоро солнце сядет, - думает старик, - надо до темноты перейти перевал. Да и дома меня заждались". Прибавил старик шагу, да вдруг оступился и упал.

читать далее