Москва (День тихих грез, день серый и печальный . . .)

День тихих грез, день серый и печальный;

На небе туч ненастливая мгла,

И в воздухе звон переливно-дальный,

Московский звон во все колокола.

 

И, вызванный мечтою самовластной,

Припомнился нежданно в этот час

Мне час другой, - тогда был вечер ясный,

И на коне я по полям неслась.

 

Быстрей! быстрей! и, у стремнины края

Остановив послушного коня,

Взглянула я в простор долин: пылая,

Касалось их уже светило дня.

 

И город там палатный и соборный,

Раскинувшись широко в ширине,

Блистал внизу, как бы нерукотворный,

И что-то вдруг проснулося во мне.

 

Москва! Москва! что в звуке этом?

Какой отзыв сердечный в нем?

Зачем так сроден он с поэтом?

Так властен он над мужиком?

 

Зачем сдается, что пред нами

В тебе вся Русь нас ждет любя?

Зачем блестящими глазами,

Москва, смотрю я на тебя?

 

Твои дворцы стоят унылы,

Твой блеск угас, твой глас утих,

И нет в тебе ни светской силы,

Ни громких дел, ни благ земных.

 

Какие ж тайные понятья

Так в сердце русском залегли,

Что простираются объятья,

Когда белеешь ты вдали?

 

Москва! в дни страха и печали

Храня священную любовь,

Недаром за тебя же дали

Мы нашу жизнь, мы нашу кровь.

 

Недаром в битве исполинской

Пришел народ сложить главу

И пал в равнине Бородинской,

Сказав: «Помилуй, бог, Москву!»

 

Благое было это семя,

Оно несет свой пышный цвет,

И сбережет младое племя

Отцовский дар, любви завет.

 

Впервые - «Раут. Литературный сборник в пользу Александрийского детского приюта». Изд. Н.В. Сушкова, кн. 3.

 

1844