Жил-был поп. Уж такой он был скупец и привереда - ни один работник не мог у него ужиться. Накормить забудут, отдохнуть не дадут, а работы - край непочатый.
Разве что не каждый день нового батрака поп искал, но чтоб какой-то неделю выдержал, не было такого смельчака. Не было - не было, ан нашелся. Ему говорят: "Не ходи к попу, с голоду опухнешь". А тот хохочет: "Не умели вы, видно, батюшке услужить".
Нанял поп нового батрака, привел на усадьбу, а тут уж дело к обеду.
- Ну что ж, свет, садись - обедать будем.
Налила попадья по тарелке наваристых щей с мясом.
Только бы хорошенько заправиться, да заплакала во дворе поповская дочка.
Поп кивает работнику:
- Глянь-ка, свет, что там стряслось! Успокой чадо.
Пошел работник во двор, успокоил неразумное дитя, а воротился - поп с попадьей уж отобедали.
- Что ж, свет, - развел руками поп, - два раза стол не накрывают!
Так несолоно хлебавши и пришлось работнику идти на гумно - рожь молотить.
Пришел - уж стемнело на дворе.
- Садись за стол, - говорит попадья, - ужинать будем.
Помыл работник руки, за ложку взялся. Поставила попадья на стол горшок каши, не успела по тарелкам разложить - расплакалась-раскричалась, как на грех, опять поповская дочка.
- Неси ее, свет, на двор! - говорит поп. - Пусть маленько проорется!
Вынес работник крикунью на крыльцо, уговорил-успокоил, а воротился - на столе уже ни горшка, ни каши.
- Что ж, свет, - усмехается поп, - в нашем доме два раза не ужинают. Бог не велит.
"Ладно, - думает работник, - ужо я тебя, жадину, проучу".
Утром встал чуть свет, будит попа:
- Ну что; батюшка, ладно ли я у тебя работаю?
- Ладно-ладно, свет.
- А ежели ладно, давай уговор заключим: я не сдюжу работу - ты меня гони со двора в шею. Без всякого расчета. А коли ты вдруг для меня работы не найдешь - расчет вперед!
Батюшка думает: "Вот повезло, так повезло. Батрак-то, видно, глуповат. Уж я его завалю работой, а не сдюжит - в три шеи со двора".
И в тот же день опять отправил батрака на гумно.
Время обедать, пришли, сели за стол. Попадья ковригу хлеба положила, за ухват взялась - щи из печи достать. А батрак отхватил от ковриги краюшку по себе, сидит, ждет.
Тут опять заревело-заплакало во дворе поповское чадо.
- Поди, свет, - говорит поп. - Успокой дитя. Батрак сунул за пазуху краюху, пошел. Пока был на дворе, весь хлеб съел. Вернулся. Говорит попу:
- Щец-то, батюшка, я не похлебал!
- Ну, свет! У нас щей два раза не варят...
Смолчал батрак, ушел на гумно. Намолотился вдосталь, пришел ужинать.
Попадья положила на стол остаток ковриги, пошла к печи за щами. Батрак сунул хлеб за пазуху, ждет, когда пошлют его нянчить поповскую дочку.
А вот и плач как по заказу. Взял батрак девчонку на руки, ушел с ней на крыльцо. Укачал, убаюкал ее на свежем воздухе и ковригу умял.
Пришел в дом, положил девчонку в зыбку, а сам на печку да и захрапел для вида.
А попадья - в заботе: как быть-то с таким едоком? Если он по ковриге хлеба будет есть, им никаких запасов не хватит.
- Бежать нам с тобой надо, - говорит ей поп. - Мы ведь как с ним уговорились. Коли он с работой не управится - моя взяла, могу гнать его в шею со двора. А если я уговор нарушу - расчет вперед за три года. Где ж такую прорву денег возьму? Бежать надо...
На другой день, пока батрак рожь молотил, попадья насушила два мешка сухарей, поставила в угол.
Приходит батрак обедать - так и шибануло в нос сухарями. Увидел два мешка - смекнул, в чем дело.
Сели за стол. И ребенок поповский молчит, заигрался, а батрак учен - отвалит от ковриги краюшку, ест, пока попадья щи не поставила.
Поели, поп и говорит:
- Ты, свет, потаскай скирды с поля, а я отдохну да тоже к тебе на помощь приду.
- Ладно, - говорит батрак. А сам, только они из избы, высыпал из одного мешка сухари в подпол, а сам в тот мешок залез.
Слышит, ночью будит попадья попа:
- Вставай! Далеко ли уйдем-то? Проснется -хватится, искать станет.
Взвалил батюшка мешок с батраком на плечи, попадья другой и бежать из дому.
Выбежали за деревню, полем бегут, а батрак-то из мешка голос подает:
- Куда вы? Постойте! И я с вами!
Хотел поп остановиться: разве ж убежать от молодого да еще с мешком на плечах? А попадья ему:
- Еще чего? Отстанет!
Бегут дальше.
А батрак опять из мешка:
- Погодите чуток, догоню!
- Остановимся, жена, - говорит поп. - Все одно - догонит.
А попадья свое твердит:
- Не догонит, умается!
Наконец, выбились из сил, свалились с ног на берегу речки. Сбросил поп мешок с плеч, а батрак:
- Ой, батюшка! Зашиб ты меня!
Ахнул поп:
- Так ты здесь?!
- А где ж мне быть? Это вы хотели от меня сбежать. А я от вас ни на шаг.
Делать нечего, разложили на берегу костерок, стали чай пить с сухарями.
Отошел батрак в ближайший лесок за хворостом, а попадья давай попа точить:
- Положим батрака-то с краю, ближе к речке, а ночью и скинем в воду.
А батрак смекнул, в чем дело: очень уж старательно попадья его на самый обрыв устраивала, своего полушалка не пожалела траву накрыть.
Легли спать. Батрак ночью-то и перенес попадью на свое место, а сам на ее место, к попу под бочок лег.
Проснулся поп, будит батрака, думает, что жену:
- Вставай! Пора. А то светать начнет. Размахнулись да и бросили попадью в воду. Хлопнул тут батрак рука об руку и говорит:
- Камень в воду, чертям подарок!
- Это ты, что ль? - ахнул поп.
- А то кто же, батюшка!
Схватился поп за голову, да поздно. Не зря говорят: не ищи дурней себя.