Уважаемые посетители сайта, мы рады вас видеть.

Если вам есть чем поделитьсся с нами, мы можем разместить ваши произведения на нашем сайте. Для этого достаточно прислать ваше произведение к нам через форму обратной связи.

Приговор

(Легенда о Констанцском соборе)

 

На соборе на Констанцском

Богословы заседали:

Осудив Йоганна Гуса,

Казнь ему изобретали.

 

В длинной речи доктор черный,

Перебрав все истязанья,

Предлагал ему соборно

Присудить колесованье;

 

Сердце, зла источник, кинуть

На съеденье псам поганым,

А язык, как зла орудье,

Дать склевать нечистым вранам,

 

Самый труп - предать сожженью,

Наперед прокляв трикраты,

И на все четыре ветра

Бросить прах его проклятый...

 

Так, по пунктам, на цитатах,

На соборных уложеньях,

Приговор свой доктор черный

Строил в твердых заключеньях;

 

И, дивясь, как всё он взвесил

В беспристрастном приговоре,

Восклицали: «Bene, bene!»-

Люди, опытные в споре;

 

Каждый чувствовал, что смута

Многих лет к концу приходит

И что доктор из сомнений

Их, как из лесу, выводит...

 

И не чаяли, что тут же

Ждет еще их испытанье...

И соблазн великий вышел!

Так гласит повествованье:

 

Был при кесаре в тот вечер

Пажик розовый, кудрявый;

В речи доктора не много

Он нашел себе забавы;

 

Он глядел, как мрак густеет

По готическим карнизам,

Как скользят лучи заката

Вкруг по мантиям и ризам;

 

Как рисуются на мраке,

Красным светом облитые,

Ус задорный, череп голый,

Лица добрые и злые...

 

Вдруг в открытое окошко

Он взглянул и - оживился;

За пажом невольно кесарь

Поглядел, развеселился;

 

За владыкой - ряд за рядом,

Словно нива от дыханья

Ветерка, оборотилось

Тихо к саду всё собранье:

 

Грозный сонм князей имперских,

Из Сорбонны депутаты,

Трирский, Люттихский епископ,

Кардиналы и прелаты,

 

Оглянулся даже папа! -

И суровый лик дотоле

Мягкой, старческой улыбкой

Озарился поневоле;

 

Сам оратор, доктор черный,

Начал путаться, сбиваться,

Вдруг умолкнул и в окошко

Стал глядеть и - улыбаться!

 

И чего ж они так смотрят?

Что могло привлечь их взоры?

Разве небо голубое?

Или - розовые горы?

 

Но - они таят дыханье

И, отдавшись сладким грезам,

Точно следуют душою

За искусным виртуозом...

 

Дело в том, что в это время

Вдруг запел в кусту сирени

Соловей пред темным замком,

Вечер празднуя весенний;

 

Он запел - и каждый вспомнил

Соловья такого ж точно,

Кто в Неаполе, кто в Праге,

Кто над Рейном, в час урочный,

 

Кто - таинственную маску,

Блеск луны и блеск залива,

Кто - трактиров швабских Гебу,

Разливательницу пива...

 

Словом, всем пришли на память

Золотые сердца годы,

Золотые грезы счастья,

Золотые дни свободы...

 

И - история не знает,

Сколько длилося молчанье

И в каких странах витали

Души черного собранья...

 

Был в собранье этом старец;

Из пустыни вызван папой

И почтен за строгость жизни

Кардинальской красной шляпой, -

 

Вспомнил он, как там, в пустыне,

Мир природы, птичек пенье

Укрепляли в сердце силу

Примиренья и прощенья, -

 

И, как шепот раздается

По пустой, огромной зале,

Так в душе его два слова:

«Жалко Гуса» - прозвучали;

 

Машинально, безотчетно

Поднялся он - и, объятья

Всем присущим открывая,

Со слезами молвил: «Братья!»

 

Но, как будто перепуган

Звуком собственного слова,

Костылем ударил об пол

И упал на место снова;

 

«Пробудитесь! - возопил он,

Бледный, ужасом объятый. -

Дьявол, дьявол обошел нас!

Это глас его проклятый!..

 

Каюсь вам, отцы святые!

Льстивой песнью обаянный,

Позабыл я пребыванье

На молитве неустанной -

 

И вошел в меня нечистый!

К вам простер мои объятья,

Из меня хотел воскликнуть:

«Гус невинен». Горе, братья!..»

 

Ужаснулося собранье,

Встало с мест своих, и хором

«Да воскреснет бог!» запело

Духовенство всем собором, -

 

И, очистив дух от беса

Покаяньем и проклятьем,

Все упали на колени

Пред серебряным распятьем, -

 

И, восстав, Йоганна Гуса,

Церкви божьей во спасенье,

В назиданье христианам,

Осудили - на сожженье...

 

Так святая ревность к вере

Победила ковы ада!

От соборного проклятья

Дьявол вылетел из сада,

 

И над озером Констанцским,

В виде огненного змея,

Пролетел он над землею,

В лютой злобе искры сея.

 

Это видели: три стража,

Две монахини-старушки

И один констанцский ратман,

Возвращавшийся с пирушки.

 

1860