Поэты (О Дельвиг, Дельвиг!..)

И им не разорвать венца,

Который взяло дарованье!

Жуковский

 

О Дельвиг, Дельвиг! что награда

И дел высоких, и стихов?

Таланту что и где отрада

Среди злодеев и глупцов?

Стадами смертных зависть правит;

Посредственность при ней стоит

И тяжкою пятою давит

Младых избранников харит.

Зачем читал я их скрижали?

Я отдыха своей печали

Нигде, нигде не находил!

Сычи орлов повсюду гнали;

Любимцев таинственных сил

Безумные всегда искали

Лишить парения и крил.

Вы, жертвы их остервененья,

Сыны огня и вдохновенья,

Мильтон, и Озеров, и Тасс!

Земная жизнь была для вас

Полна и скорбей и отравы;

Вы в дальний храм безвестной славы

Тернистою дорогой шли,

Вы с жадностию в гроб легли.

Но ныне смолкло вероломство:

Пред вами падает во прах

Благоговейное потомство;

В священных, огненных стихах

Народы слышат прорицанья

Сокрытых для толпы судеб,

Открытых взору дарованья!

Что пользы? - Свой насущный хлеб

Слезами грусти вы кропили;

Вы мучились, пока не жили.

 

На небесах и для небес,

До бытия миров и века,

Всемощный, чистый бог Зевес

Создал счастливца человека.

Он землю сотворил потом

В странах, куда низринул гром

Свирепых, буйных великанов,

Детей хаоса, злых Титанов.

Он бросил горы им на грудь,

Да не возмогут вновь тряхнуть

Олимпа твердыми столпами,

И их алмазными цепями

К ядру земному приковал, -

Но, благостный, он им послал

В замену счастья, в утешенье

Мгновенный призрак, наслажденье, -

И человек его узрел,

И в призрак суетный влюбился;

Бессмертный вдруг отяжелел,

Забыл свой сладостный удел

И смертным на землю спустился!

И ныне рвется он, бежит,

И наслажденья вечно жаждет,

И в наслажденьи вечно страждет,

И в пресыщении грустит!

 

Но, скорбию его смягченный,

Сам Кронион, отец вселенны,

Низводит на него свой взор,

Зовет духов - высокий хор,

Зовет сынов своих небесных

Поющих звук нектарных чаш

В пеанах мощных и прелестных,

Поющих мир и жребий наш:,

И рок, и гнев эринний строгий,

И вечный ваш покой - о боги!

Все обступают светлый трон

Веселой, пламенной толпою, -

И небо полно тишиною,

И им вещает Кронион:

«Да внемлет в страхе все творенье:

Реку - судеб определенье,

Непременяемый закон!

В страстях и радостях минутных

Для неба умер человек,

И будет дух его вовек

Раб персти, раб желаний мутных,

И только есть ему одно

От жадной гибели спасенье,

И вам во власть оно дано:

Так захотело провиденье!

Когда избранники из вас,

С бессмертным счастьем разлучась,

Оставят жребий свой высокий,

Слетят на смертных шар далекий

И, в тело смертных облачась,

Напомнят братьям об отчизне,

Им путь укажут к полной жизни:

Тогда, с прекрасным примирен,

Род смертных будет искуплен!»

 

И всколебался сонм священный,

И начали они слетать

И об отчизне сокровенной

Народам и векам вещать.

 

Парят Поэты над землею,

И сыплют на нее цветы,

И водят граций за собою, -

Кругом их носятся мечты

Эфирной, легкою толпою.

Они веселий не бегут;

Но, верны чистым вдохновеньям,

Ничтожным, быстрым наслажденьям

Они возвышенность дают.

Цари святого песнопенья!

В объятьях даже заблужденья

Не забывали строгих дев:

Они страшились отверженья,

Им был ужасен граций гнев!

Под сенью сладостной прохлады

За чашей пел Анакреон;

Он пел тебя, о Купидон,

Твои победы и награды!

И древним племенам Эллады -

Без прелести, без красоты -

Уже не смел явиться ты.

Он пел вино - и что же? Греки

Не могут уж, как скифы, пить;

Не могут в бешенстве пролить

Вина с реками крови реки!

Да внемлют же Поэтам веки!

 

Ты вечно будешь их учить -

Творец грядущих дарований,

Вселенная картин и знаний,

Всевидец душ, пророк сердец -

Гомер, - божественный певец!

В не связанной ничем свободе

Ты всемогущий чародей,

Ты пишешь страсти и людей

И возвращаешь нас Природе

Из светских, тягостных цепей.

Вас вижу, чада Мельпомены:

Ты вождь их, сумрачный Эсхил,

О жрец ужасных оных сил,

Которые казнят измены,

Карают гнусную любовь

И мстят за пролитую кровь.

В руке суровой Ювенала

Злодеям грозный бич свистит

И краску гонит с их ланит,

И власть тиранов задрожала.

Я слышу завыванье бурь:

И се в одежде из тумана

Несется призрак Оссиана! -

Покрыта мрачная лазурь

Над ним немыми облаками.

Он страшен дикими мечтами;

Он песней в душу льет печаль;

Он душу погружает в даль

Пространств унылых, замогильных!

Но раздается резкий звук:

Он славит копий бранный стук

И шлет отраду в сердце сильных.

А вы - благословляю вас,

Святые барды Туискона!

И пусть без робкого закона

По воле ваша песнь лилась;

Вы говорили о высоком;

Вы обнимали быстрым оком

И жизнь земли, и жизнь небес;

Вы отирали токи слез

С ланит гонимого пороком!

Тебе, души моей Поэт,

Тебе коленопреклоненье,

О Шиллер, скорбных утешенье,

Во мне ненастья тихий свет!

В своей обители небесной

Услышь мой благодарный глас!

Ты был мне всё, о бард чудесный,

В мучительный, тяжелый час,

Когда я говорил, унылый:

«Летите, дни! вы мне немилы!»

 

Их зрела и святая Русь -

Певцов и смелых и священных,

Пророков истин возвышенных!

О край отчизны, - я горжусь!

Отец великих, Ломоносов,

Огонь средь холода и льдин,

Полночных стран роскошный сын!

Но ты - единственный философ,

Державин, дивный исполин, -

Ты пройдешь мглу веков несметных,

В народах будешь жить несчетных -

И твой питомец, Славянин,

Петром, Суворовым, тобою

Великий в храме бытия,

С своей бессмертною судьбою,

С делами громкими ея -

Тебя похитит у забвенья!

О Дельвиг! Дельвиг! что гоненья?

Бессмертие равно удел

И смелых, вдохновенных дел,

И сладостного песнопенья!

Так! не умрет и наш союз,

Свободный, радостный и гордый,

И в счастье и в несчастье твердый,

Союз любимцев вечных муз!

О вы, мой Дельвиг, мой Евгений!

С рассвета ваших тихих дней

Вас полюбил небесный Гений!

И ты - наш юный Корифей, -

Певец любви, певец Руслана!

Что для тебя шипенье змей,

Что крик и Филина и Врана? -

Лети и вырвись из тумана,

Из тьмы завистливых времен.

О други! песнь простого чувства

Дойдет до будущих племен -

Весь век наш будет посвящен

Труду и радостям искусства;

И что ж? пусть презрит нас толпа:

Она безумна и слепа!

 

1820