Решемыслу

Веселонравная, младая,

Нелицемерная, простая,

Подруга Флаккова и дщерь

Природой данного мне смысла!

Приди ко мне, приди теперь,

О Муза! славить Решемысла.

 

Приди, иль в облаке спустися,

Или хоть в санках прикатися

На легких, резвых, шестерней,

Оленях белых, златорогих,

Как ездят барыни зимой

В странах сибирских, хладом строгих.

 

Приди, и на своей свиреле

Не оного пой мужа, древле

Служившего царице той,

Которая в здоровье малом

Блистала славой и красой

Под соболиным одеялом.

 

Но пой, ты пой здесь Решемысла,

Великого вельможу смысла,

Наперсника царицы сей,

Которая сама трудится

Для блага области своей

И спать в полудни не ложится.

 

Которая законы пишет,

Любовию к народу дышит,

Пленит соседей без оков,

Военны отвращая звуки;

Дарит и счастье и покров

И не сидит поджавши руки.

 

Сея царицы всепочтенной,

Великой, дивной, несравненной

Сотрудников достойно чтить;

Достойно честью и хвалами

Ее вельмож превозносить

И осыпать их вкруг цветами.

 

Ты, Муза! с самых древних веков

Великих, сильных человеков

Всегда умела поласкать;

Ты можешь в былях, небылицах

И в баснях правду представлять, -

Представь мне Решемысла в лицах.

 

Скажи, скажи о сем герое:

Каков в войне, каков в покое,

Каков умом, каков душой,

Каков и всякими делами?

Скажи, и ничего не скрой -

Не хочешь прозой, так стихами.

 

Бывали прежде дни такие,

Что люди самые честные

Страшилися близ трона быть,

Любимцев царских убегали,

И не могли тех змей любить,

Которые их кровь сосали.

 

А он, хоть выше всех главою,

Как лавр цветет над муравою,

Но всюду всем бросает тень:

Одним он мил, другим любезен;

Едва прохаживал ли день,

Кому бы не был он полезен.

 

Иной ползет, как черепаха,

Другому мил топор да плаха,

А он парит как бы орел,

И всё с высот далече видит;

Он в сердце злобы не имел

И даже мухи не обидит.

 

Он сердцем царский трон объемлет,

Душой народным нуждам внемлет,

И правду между их хранит;

Отечеству он верно служит,

Монаршу волю свято чтит,

А о себе никак не тужит.

 

Не ищет почестей лукавством,

Мздоимным не прельщен богатством,

Не жаждет тщетно сан носить;

Но тщится тем себя лишь славить,

Что любит он добро творить

И может счастие доставить.

 

Закону божию послушен,

Чувствителен, великодушен,

Не горд, не подл и не труслив,

К себе строжае, чем к другому,

К поступкам хитрым не ревнив,

Идет лишь по пути прямому.

 

Не празден, не ленив, а точен;

В делах и скор и беспорочен,

И не кубарит кубарей;

Но столько же велик и дома,

В деревне, хижине своей,

Как был когда метатель грома.

 

Глубок, и быстр, и тих, и сметлив,

При всей он важности приветлив,

При всей он скромности шутлив;

В миру он кажется роскошен;

Но в самой роскоши ретив,

И никогда он не оплошен.

 

Хотя бы возлежал на розах,

Но в бурях, зноях и морозах -

Готов он с лона неги встать;

Готов среди своей забавы

Внимать, судить, повелевать

И молнией лететь в храм славы.

 

Друг честности и друг Минервы,

Восшед на степень к трону первый,

И без подпор собою тверд;

Ходить умеет по паркету

И, устремяся славе вслед,

Готовить мир и громы свету.

 

Без битв, без браней побеждает,

Искусство уловлять он знает;

Своих, чужих сердца пленит.

Я слышу плеск ему сугубый:

Он вольность пленникам дарит,

Героям шьет коты да шубы.

Но, Муза! вижу, ты лукава:

Ты хочешь быть пред светом права,

Ты Решемысловым лицом

Вельможей должность представляешь, -

Конечно, ты своим пером

Хвалить достоинства лишь знаешь.

 

1783