Сказал себе я: брось писать, -
Но руки сами просятся.
Ох, мама моя родная, друзья любимые!
Лежу в палате - косятся,
Не сплю: боюсь - набросятся, -
Ведь рядом - психи тихие, неизлечимые.
Бывают психи разные -
Не буйные, но грязные, -
Их лечат, морят голодом, их санитары бьют.
И вот что удивительно:
Все ходят без смирительных
И то, что мне приносится, все психи эти жрут.
Куда там Достоевскому
С "Записками" известными, -
Увидел бы, покойничек, как бьют об двери лбы!
И рассказать бы Гоголю
Про нашу жизнь убогую, -
Ей-богу, этот Гоголь бы нам не поверил бы.
Вот это мука, - плюй на них! -
Они же ведь, суки, буйные:
Все норовят меня лизнуть, - ей-богу, нету сил!
Вчера в палате номер семь
Один свихнулся насовсем -
Кричал: "Даешь Америку!" и санитаров бил.
Я не желаю славы, и
Пока я в полном здравии -
Рассудок не померк еще, - и это впереди, -
Вот главврачиха - женщина -
Пусть тихо, но помешана, -
Я говорю: "Сойду с ума!"- она мне: "Подожди!"
Я жду, но чувствую - уже
Хожу по лезвию ноже:
Забыл алфавит, падежей припомнил только два...
И я прошу моих друзья,
Чтоб кто бы их бы ни был я,
Забрать его, ему, меня отсюдова!
Зима 1966