Мир сказок
Мир сказок

На главную - Русские народные сказки - Царь-девица

Царь-девица

В некотором царстве, в некотором государстве жил царь с царицею; у них был сын Василий-царевич, и был к нему дядька приставлен. Померла царица, остался царевич сиротою. Думает царь: не то сына женить, не то самому жениться? Вздумал сам жениться. Взял за себя молодую жену, и сделалась она в доме полной хозяйкою, Василью-царевичу злою мачехой. Пожил царь с нею несколько времени, заболел и помер; а царица связалась с дядькою. Раз зовет Василий-царевич своего дядьку: «Пойдем по городской стене погуляем».- «Пойдем, царевич!»

Пошли; гуляли-гуляли, стали с городской стены спускаться, вдруг из каменной башни окликают царевича три голоса - лев, змей и ворон: «Выпусти нас, Василий-царевич, из неволи! Мы тебя от трех смертей избавим». Спрашивает царевич дядьку: «Слышишь, что у нас на городской стене деется?» - «Нет, Василий-царевич. Ничего не слышу». - «А коли не слышишь, чтоб тебе и вовек не слыхать!» Воротились они домой. Вечером рано ложится Василий-царевич спать, а дядьку от себя отсылает; дядька тому и рад, побежал с мачехой тешиться.

Вот царевич переждал сколько-то времени, встал потихоньку, взял железный лом в двадцать пять пудов, вылез в окошко и пошел к городской стене. Ударил раз-другой и разбил башню; вышли оттуда лев, змей и ворон, обступили кругом царевича и стали ему наказывать: «Слушай, Василий-царевич, нашего наказу! Как были у тебя отец да мать родные, долго они искали тебе невесту и таки выискали - за тридевять земель, в тридесятом царстве высватали за тебя Царь-девицу и такой уговор с нею сделали: тебе на иной не жениться, ей за иного замуж не выходить. Уж скоро двенадцать лет, как она ждет тебя - не дождется. Возьми-ка ты завтра гусли, сядь на корабль и ступай по морю погулять. Как только выедешь в море да заиграешь в гусли, Царь-девица сейчас к тебе будет. Только смотри: станет тебя сон клонить, а ты спать не моги! Коли уснешь, она тебя не добудится и назад уедет. Да еще тебе скажем: берегись, Василий-царевич, заутро смерть тебя ожидает».- «Какая смерть?» - спрашивает царевич. «Твоя мачеха испечет на змеином яде три лепешки и велит тебе подать; не моги их кушать, лучше в карман положи - через малое время все зло уведаешь».

Как сказано, так и сделано: взял царевич лепешки, положил в карман и пошел за городскую стену; слышит - что-то в кармане ползает, сунул туда руку и вытащил ужа, сунул вдругорядь - вытащил змею, сунул в третий раз - вытащил лягушку. «Правду сказали лев, змей и ворон; съешь я лепешки - все бы это у меня в утробе народилося!» Ворочается царевич домой, берет гусли и говорит дядьке: «Пойдем на корабль, поплывем, по морю погуляем» . Дядька побежал с докладом к мачехе: царович-де хочет гулять по морю и гусли с собою берет. Говорит ему царица: «Вот тебе медная булавка, воткни ее царевичу в ворот кафтана; тогда он заснет крепким сном, и кто б ни пришел, кто бы ни приехал - ни за что его не разбудит!»

Дядька взял булавку и пошел с царевичем на пристань; сели на корабль и поехали в открытое море. Василий-царевич заиграл на гуслях; услыхала ту игру Царь-девица из-за тридевяти земель, подымала шесть полков, поспешала на свои корабли легкие и пустилась в путь - к Василью-царевичу. Царевич завидел паруса за три версты и возгласил дядьке: «Это чьи корабли плывут?» - «А мне почем знать!» - отвечал дядька, да тем временем вынул булавку и воткнул царевичу в ворот кафтана. «Ах! Что-то мне спать хочется»,- проговорил царевич, лег и заснул крепким сном.

Вот наехала Царь-девица, спустила с своего корабля сходни на корабль Василья-царевича, сошла к нему, стала его будить-целовать, на полотнах качать, нежные речи приговаривать; нет, не могла добудиться. Говорит она дядьке: «Поклонись от меня Василью-царевичу да скажи ему, чтоб ложился спать с вечера, обо мне не печалился: завтра я опять приеду». Сказала и уехала; как только отплыла Царь-девица на версту или две, дядька видит, что теперь до нее голосом кричать - не докричаться, рукой махать - не домахаться, взял да и выдернул булавку. Василий-царевич проснулся и стал дядьке рассказывать: «Виделось мне во сне, будто какая пичужечка вокруг меня увивалася да так-то грустно щебетала, что у меня на душе и теперь тошно!» Отвечает дядька: «Не пичужечка то увивалася - увивалась прекрасная Царь-девица, целовала тебя, миловала, на полотнах качала, никак не могла добудиться; уезжая, она приказала, чтобы ты, добрый молодец, ложился спать с вечера, поутру раненько вставал да опять сюда побывал».

Василий-царевич воротился домой и залег спать с вечера; только с горя, со кручины не мог уснуть крепким сном; поутру встал раным-рано и говорит дядьке: «Поедем на корабле прогуляться!» Дядька побежал к мачехе докладывать, что Василий-царевич опять на море собирается и берет с собой гусли звонкие. «На тебе другую булавку,- говорит ему царица,- сделай нонче то же самое, что и вчера делал». Дядька взял булавку и пошел с царевичем на пристань; сели на корабль и поехали в море. Василий-царевич заиграл на гуслях, да так нежно, сладко, что и сказать нельзя. Услыхала его игру Царь-девица, не могла усидеть на месте, быстро вскочила и закричала громким голосом: «Эй вы, корабельщики! Подымайте якоря железные, распускайте паруса тонкие и готовьтесь скорехонько плыть к Василию-царевичу: надо его пораньше застать, пока не заснул непробудным сном».

Понеслись ее корабли по морю, словно птицы быстролетные; за три версты увидал Василий-царевич паруса белые и спросил у дядьки: «Это чьи корабли плывут?» - «А мне почем знать!»- отвечал дядька, вынул булавочку и воткнул царевичу в ворот кафтана. Начала дрема одолевать Василья-царевича, умылся он водою холодною - думал как-нибудь разгуляться! Нет-таки, не стерпел добрый молодец, повалился на палубу и заснул мертвым сном. Приехала Царь-девица, спустила сходни на корабль Василья-царевича, сошла к нему, начала его будить-целовать, на полотнах качать; царевич спит - не пробуждается! Принялась на него брызгать, обливать холодной водою: авось проснется! Нет, ничего не помогает. Царь-девица написала письмецо, положила царевичу на белую грудь, ушла на свой корабль и поехала назад; а в том письмеце было написано: «Прощай, Василий-царевич! Не ожидай меня в третий раз; кто меня любит, тот сам найдет!»

Как только отъехала Царь-девица, а дядька увидал, что до нее криком не докричаться, рукою не домахаться, тотчас взял да и выдернул булавку. Василий-царевич проснулся и говорит: «Что б это значило? Во второй раз мне привиделось, будто какая пичужечка вокруг меня долго увивалася». Отвечает дядька: «Не пичужечка то увивалась, увивалася прекрасная Царь-девица, целовала тебя, миловала, на полотнах качала, холодной водой обливала, никак не могла добудиться». - «А что у меня на груди за бумага?» - «Это она письмецо написала». Василий-царевич раскрыл письмецо, прочитал и слезно заплакал: «Правду говорили мне лев, змей и ворон, чтоб я от сна воздержался; да видно - чему быть, того не миновать!» Приходит он домой в сердцах великих, берет ружье в белые руки и идет в зеленый сад горе размыкать. На любимой его яблоне сидит черный ворон да каркает: «Кар-кар, Василий-царевич! Не послушался ты, не сумел от сна воздержаться - вот теперь и пеняй на себя!» - «Как,- думает царевич,- уж и птица надо мной смеяться стала!» Тотчас навел ружье, спустил курок и обломил ворону правое крыло.

Еще тошней у него на душе стало, вышел в чистое поле, шел-шел, и попался ему пастух с табуном лошадей. «Бог помочь тебе стадо пасти! » - говорит Василий-царевич. «Добро жаловать, Василий-царевич!» - «А ты как меня знаешь?» - «Как же мне не знать тебя, коли я у твоего батюшки тридцать лет в пастухах служил! Зовут меня Ивашка белая рубашка, сорочинская шапка; допрежде того был я первым воеводою, да отец твой разгневался и за провинок сослал меня в пастухи». - «Не ведаешь ли ты, Ивашка белая рубашка, коня по мне? Если выищешь мне доброго коня, я тебя вовек не забуду и, коли буду во времени - опять первым воеводою сделаю». Говорит ему Ивашка: «Не посмотря твоей силы, нельзя тебе и коня указать. Вот стоит . ракитовый куст, попробуй - выдерни его с корнем».

Василий-царевич ухватился за куст и выдернул его с корнем - под тем кустом лежит меч-кладенец, боевая палица и вся богатырская сбруя: узда в три пуда, седло в двадцать пять пудов, боевая палица в полтораста пудов. «Ну, царевич, дожидай меня здесь,- говорит Ивашка белая рубашка, сорочинская шапка, - поутру пригоню я стадо кои иное, впереди всех кобылица будет, а вслед за ней жеребец; кинутся они в воду и поплывут далеко-далеко, а как солнышко с полудня своротит да свалит жар, станет тот жеребец выгонять кобылицу в зеленые луга. В те поры смотри не зевай: только ступит жеребец на берег, тотчас и бей его промежду ушей своей палицей».

Сказано - сделано. На другой день выждал Василий-царевич удобный час, ударил жеребца боевой палицей промеж ушей - жеребец на колени пал; зауздал его добрый молодец уздой трехпудовою, надел на него седельце черкасское и сел верхом. Как очнулся жеребец от удара богатырского, как попес Василья-царевича по долам; по лугам, по высоким горам! Трое суток носил без роздыху, и не пот с коня - алая кровь капает. Возгласил тут добрый конь человечьим голосом: «Гой еси, Василий-царевич! Отпусти меня погулять три зари утренние; в синем море я искупаюся, на росе поваляюся, и буду я твой верный слуга». Царевич отпустил коня; конь погулял три дня и воротился таким сильным и бодрым, что лучше того и не видано и не слыхано.

Сел Василий-царевич на коня и поехал за тридевять земель, в тридесятое государство; долго ли, коротко ли, приезжает он в царство львиное. Говорит царь-лев: «Эй, мои детки сомеры! Берите вилы железные, подставляйте под мои очи старые, дайте мне посмотреть на доброго молодца!» Посмотрел, узнал, его и обрадовался: «Добро жаловать, Василий-царевич! За твою услугу великую гости у меня, сколько надобно». Накормил его, напоил, спать положил, а наутро в путь-дорогу снарядил. Вот царевич ехал, ехал и приезжает в змеиное царство; царь-змей обрадовался, ласково гостя встретил и ласково проводил. Поехал царевич дальше - в вороново царство. Встречает его царь-ворон и говорит: «Хорош молодец; за что про что обломил крыло у моего братца родимого? За такой про-винок надо б с тебя голову спять; да уж так и быть - смертным страхом отделайся». Взял посадил царевича на крылья, полетел на сине море и сбросил его в самую глубь. Василий-царевич упал, окунулся в воду, и, как скоро вынырнул, царь-ворон подхватил его и вынес на сушу. «Поезжай теперь, куда ведаешь!»

Опять сел на коня Василий-царевич, собирается дальше путь держать. Говорит ему добрый конь: «Крепче держись, Василий-царевич! Надо в три часа, в три минуточки поспеть в тридесятое царство. Под то царство подсупил Иван-богатырь, рожа шитая, нос плетеный, язык строченый, ноги телячьи, уши собачьи. Если не поспеем туда в три часа, три минуточки, то возьмет он Царь-девицу за себя». Приехал Василий-царевич к тридесятому царству, мимо Ивана-богатыря проскакал, словно молоньей просветил; разъезжались они на двадцать верст, припускали копей навстречу, как ударились боевыми палицами - ажно гром загремел! Бились-бились, никто ни осилет; приустали добрые витязи и условились дать друг другу перемирье на три дня. Василий-царевич разбил шатер, лег на отдых и заснул крепким богатырским сном.

Третьи сутки на исходе, а он все спит. Стал его будить добрый конь: «Гой еси, Василий-царевич! Не время спать, время вставать, с Иваном-богатырем бой начинать». Разъезжались витязи на тридцать верст, разгоняли коней навстречу, бились-бились - ни тот, ни другой ни осилет; взяли перемирье еще на три дня. Царевич лег в шатре и опять уснул. Третьи сутки на исходе, будит его добрый конь: «Гой еси, Василий-царевич! Полно спать, время вставать, Ивану-богатырю голову сымать». Вскакивал Василий-царевич, седлал своего жеребца наскоро, подпруги подтягивал натуго - не для бодрости, а для крепости; едет он, под ним конь пляшет, а Иван-богатырь едет, под ним конь слезно плачет.

Разъезжались они на пятьдесят верст, припускали коней навстречу, как ударились - земля задрожала! Иван-богатырь промах дал, не сдержал в руке боевую палицу, пала она острием наземь и ушла в глубину на три сажени; а Василий-царевич угодил его коню прямо в грудь, посадил того коня задом на сырую землю, самому Ивану-богатырю снял буйную голову. «Теперь путь мне, доброму молодцу, не заказан; возьму-ка я гусли звончатые да пойду в любимый сад Царь-девицы». Взял гусли, пришел в сад и заиграл так нежно да сладко, что и сказать нельзя.

Услыхала ту игру Царь-девица, зовет своих нянюшек-мамушек, дает им портрет Василия-царевича и посылает в свой любимый сад: «Бегом бегите, хорошенько разглядите, не приехал ли Василий-царевич? Не он ли в саду на гуслях играет?» Нянюшки-мамушки побежали, посмотрели, с портретом сличили, вернулись к Царь-девице и докладывают: «Нет, то не Василий-царевич на гуслях играет; хоть и схож на него, а все не он: Василий-царевич куда прекраснее!» Отвечает им Царь-девица: «Ах вы, глупые-неразумные! Ведь царевич теперь от великих трудов изнурился, оттого и портрет не приходится». Бросилась сама в сад, тотчас узнала своего суженого, брала его за руки белые и вела в свои терема высокие.

Обвенчались они, отпраздновали свадьбу и поехали в государство Василья-царевича. Мачеху и дядьку приказал царевич на воротах расстрелять, а сам с молодой женою стал жить-поживать, добра наживать.



На главную - Русские народные сказки - Царь-девица