Мир сказок
Мир сказок

На главную - Индийские сказки - Шакал-пройдоха

Шакал-пройдоха

Раз в прежние времена, говорят, шакал и курица надумали завести дружбу до конца жизни и договорились считаться отныне роднёй. Назначили день, чтобы это дело отметить. Каждый наварил пива и, как пиво перебродило, стали звать друг друга в гости. Сперва у шакала выпили пиво, а потом пошли к курице.

Курица скоро напилась допьяна и принялась клевать носом. Как ни пищали ее цыплята, ей не до них было. Тут шакалу и вздумалось: «Съем-ка я эту курицу». Схватил он ее, пьяную и беспамятную, зубами за шею, отволок в сторону да и съел там. А цыплята остались сиротами.

На другой день цыплята распищались вовсю, а у шакала от их голоса слюнки текут. Курица ему так по вкусу пришлась, что он только и думал, как бы их всех сожрать. Вот он пришел к ним и спрашивает:

- Послушайте, племяннички, чего вы так распищались?

- У нас матушка умерла и оставила нас одних, дяденька, - отвечают цыплята.

- А где вы спите? - спрашивает шакал.

- В нише в стене, - отвечают.

Узнал шакал, что ему было надо, и ушел. А цыплята говорят между собой: «Этот самый шакал съел нашу матушку. Теперь он нас расспрашивает, чтобы нас тоже съесть». И порешили они: «Не будем мы нынче ночью спать в нише». Договорились так и засунули в нишу ножи и бритвы. Как стемнело, шакал пришел и полез шарить в нише лапой. Изрезался об ножи и бритвы так, что кровь не унять. Заохал от боли. Так ни с чем и ушел.

На другой день пришел снова и опять спрашивает:

- Слушайте, племяннички, чего вы пищите?

- Наша матушка умерла и оставила нас одних, дядюшка, - отвечают цыплята.

- А вы где спите? - он спрашивает.

- Мы спим в очаге, - говорят.

Поговорили они так, и шакал ушел. Только завечерело, он вернулся, да цыплята еще не спали, и пришлось ему уйти снова. А цыплята, рассказывают, развели в очаге огонь и, как нагорело побольше углей, присыпали их сверху золой. Немного погодя шакал пришел опять и уселся перед очагом. Засунул лапу в очаг - там пошарить - и обжегся. Выдернул поскорей лапу обратно, да второпях выгреб целую горсть горячих углей прямо себе на брюхо. Обгорел так, что завизжал в голос.

Цыплята это услышали и стали смеяться. Они в этот раз забрались в тыквенную бутыль, там и ночь провели. А шакал загородил им выход и говорит:

- Это вы виноваты, что я так обжегся - весь обгорел. Я вас съем, всех до единого.

Цыплята ему говорят:

- Послушай, дяденька, ты нас съешь, это мы знаем. Только сделай милость, не ешь нас здесь, в нашем доме. Ты ведь не стал есть нашу матушку прямо в доме. Вот мы и просим тебя: не ешь нас здесь тоже. За огородом у нас лежит большой ровный камень. Снеси нас туда и съешь нас всех там.

- Так, племяннички, так, - отвечает шакал. - Неплохо придумали. Там, на большом камне, сяду я поудобнее и всех вас съем.

С такими словами он и вправду взял тыкву и потащил ее вместе со всеми цыплятами. Только забрался на камень, тыква у него невесть как выскользнула из лап и с громким треском разлетелась в куски. Раз такой случай, цыплята ждать себя не заставили и бросились наутек - кто бегом, кто вприпрыжку, а кто и на крылышках - в разные стороны. Шакал прямо-таки остолбенел от изумления - он только голову успевал поворачивать. А один цыпленок был в самом низу, все другие на него гадили и до того его пометом измазали, что ему и не вспорхнуть. Шакал говорит:

- Вот хорошо-то. Все-таки Чандо позаботился, чтобы я не остался без пищи. Те цыплята были, видно, неправедные - вот он и дал им разбежаться. Теперь я себя ублаготворю.

А цыпленок ему:

- Ты меня съешь, это верно. Только годится ль тебе есть меня такого испачканного? Лучше сперва отмой меня дочиста, тогда уж и ешь.

- Верно, - говорит шакал. - Я тебя съем, когда вымою. Вот он и вправду вымыл цыпленка. А цыпленок опять:

- Послушай, дяденька, ты ведь все равно меня съешь, так дай мне малость подсохнуть. Дай мне сперва подсушиться немного.

- Ну нет, - говорит шакал. - Если ты обсохнешь, ты убежишь.

- Да нет, дяденька, - отвечает цыпленок. - Раз ты мне так мало веришь, подсуши меня у себя на губе. А я, как обсохну, сам тебе скажу, чтобы ты рот открывал.

Сказать по правде, шакал послушался цыпленка и посадил его к себе на губу. Обсох цыпленок как следует и говорит:

- Открой, дяденька, рот пошире - я высох.

Только шакал пасть разинул, цыпленок нагадил ему прямо на язык и вспорхнул. И полетел он, ух как он полетел! Лишь далеко-далеко, там, где термитник стоял, он опустился на землю. Шакал - за ним. Язык на бегу то и дело вываливает - пасть от помета почистить. Добежал до термитника, начал обыскивать все вокруг. Видит: дыра в термитнике - такая, что рука в нее свободно пролезет. Вот он и говорит сам себе: «Не иначе, как он залез в эту дыру». Стал он изо всех сил засовывать лапу поглубже в дыру, да никак ему до дна не достать. Он и когтями скреб глину и зубами пробовал грызть - ничего у него не выходит. И бросить это дело никак не хочет. Цыпленок-то тем временем убежал невесть куда. В конце концов шакал говорит:

- Ну ладно, цыпленок. Ты облегчился мне в рот и убежал. Я от тебя теперь не отстану, пока не съем. - Ну а раз достать цыпленка ему не удалось, он добавил: - Ты, цыпленок, такой-сякой, долго ты думаешь там сидеть? Ладно, я за тобой присмотрю. Я буду сидеть и сторожить эту дыру. Скоро ты мне попадешься. Жизнью поплатишься за свои проделки, негодник.

Правду сказать, он как решил, так и сделал. Сел напротив дыры и стал ее сторожить. И пока он так сидел, кто его знает как долго, термиты проели насквозь шкуру у него на заду. Наконец ему надоело сидеть, да и голод дал себя знать. Он встал и сказал: «Мясо ушло у меня изо рта. Я сидел здесь впустую. Этот цыпленок меня снова надул. Съесть бы мне его тогда сразу, все было бы хорошо. Чего ради я дал такому куску ускользнуть изо рта?»

Приуныл шакал и поплелся к нижнему полю - поискать там рыбы или крабов. А там ловила рыбу старуха. Шакал увидел ее и говорит:

- Эй, бабушка, дай мне тоже половить рыбки.

- У меня и так сил больше нет отливать воду, - отвечает старуха. - Не дам я тебе ловить рыбу. Лучше вычерпал бы остальное.

- Ах так, старуха зловредная! - говорит шакал. - Раз ты не даешь мне поймать хоть рыбешку, я тебя укушу.

- Что ты, не надо, - испугалась старуха. - Я дам тебе половить, только не кусай. Иди, сделай милость! Давай ловить вместе, а улов поделим.

Спустился шакал на поле, и они принялись ловить рыбу. Старуха ему говорит:

- Ну-ка, иди и ты, замути воду. Надо их погонять хорошенько.

Тут и шакал стал мутить воду: он барахтался, и окунался, и прыгал. Поймал небольшую рыбешку и проглотил ее целиком. Старуха вышла на сухое местечко, а шакал все барахтается и окунается, прыгает и воду мутит. Тут, говорят, рыбешка, что он проглотил, выскочила у него сзади. Он ее цап и опять проглотил.

- Смотри, бабка, - кричит. - Что это ты ничего не поймала? А я одну съем, другую хватаю.

- Да то все одна, сам, что ли, не видишь? - отвечает старуха. - Ты ее который раз снова хватаешь.

- Вот и нет, - спорит шакал. - Я разных ловлю.

- Да нет, - уверяет старуха, - это та самая. У тебя дыра на заду, она из нее и выскакивает. А не веришь - воткни ей в жабры соломинку, пусть она будет меченая. Проглотишь - сразу увидишь: она или не она.

Шакал так и сделал, как сказала старуха. Пометил рыбешку соломинкой и проглотил. Только начал барахтаться и нырять, чтобы воду опять замутить, рыбешка выскочила. Шакал глядит - она и верно с соломинкой. Начал он щупать зад лапой, а там дыра.

- Гляди, бабушка, - говорит. - Кто бы мне это зачинил?

- Пойди к сапожнику, - отвечает старуха. - Он тебе поставит заплату.

- Хорошо, - сказал шакал. - Я пойду. Пришел он к сапожнику и говорит:

- Сапожник, зачини-ка мне зад. Я за это принесу тебе петуха.

И в самом деле сапожник поставил ему заплату, да еще нарезал ее бахромой с одного края, так что при всяком движении она колыхалась, а когда шакал шел, слышался шелест и легкий треск. Шакалу это очень понравилось. Он изловил петуха и отнес сапожнику.

Немного спустя понадобилось шакалу опорожниться. Старается, а ничего у него не выходит. Побежал он снова к сапожнику и говорит:

- Слушай, сапожник, я не могу справить нужду. Что же ты мне дырки для этого не оставил?

- Пойди к кузнецу, - отвечает сапожник. - Он мигом проткнет тебе подходящую дырку каленым железом.

Шакал, правду сказать, побежал к кузнецу и говорит:

- Послушай, кузнец, сделай милость, прожги мне железом дыру на заду. За это я принесу тебе петуха.

- Ладно, - сказал кузнец. - Сперва принеси петуха, а там я прожгу тебе какую хочешь дыру. А иначе я ничего делать не стану. Кто тебя знает, принесешь ты или нет; вы, шакалы, известные обманщики. Принеси сперва петуха, тогда я прожгу тебе дыру каленым железом. А нет - ничего и делать не стану.

Тут, сказать по правде, шакал убежал и мигом принес в своей пасти невесть откуда огромнейшего каплуна.

- На, смотри, что я принес, - сказал он кузнецу. - Ну теперь скорей делай мне дырку. Один шакал оказался обманщиком, так вы уж всех готовы такими считать. А что до меня, я не обманываю, вернее, много таких нас, кто людей не обманывает.

Кузнец и впрямь взял петуха, а потом раскалил докрасна железное веретено и воткнул его шакалу под хвост. Только он это сделал, из шакала так и брызнуло струей прямо в грудь кузнецу. А шакал пустился бежать и никогда туда не возвращался.

Как-то потом, кто его знает, сколько времени прошло с той поры, случилось шакалу пойти в деревню за курами. Бахрома у заплатки на ходу развевалась, похлопывала и шелестела. Шакалу это так нравилось, что ему вспомнилась старинная военная песня, и он запел на бегу:

Вон скачут жестокие всадники-турки,

Вон скачет раджа Коэнды.

Берегись, гляди в оба, беги!

Не то они растопчут тебя!

Услышали в деревне эту песню, и все побежали прятаться, все до единого. Шакалу приволье: рыщет он по деревне, хватает кур и тут же их ест. Наелся досыта и пошел прочь, а там и народ стал возвращаться.

На другой день шакал опять побежал в ту же деревню за курами и на бегу снова, как и в тот раз, запел свою песню. И опять вся деревня поразбежалась. Только одна старуха не убежала. «Куда мне бежать? - думает. - Пусть они, разбойники, убивают меня. Пусть делают со мной что хотят». Подумала она так и не побежала, а взяла да и спряталась в свинарнике.

А шакал, ворвавшись в деревню, принялся гоняться за курами что было сил. Он гонял их по всей деревне. Выберет самых больших да за ними и гонится. За одним петухом он гонялся дольше всего и загнал его как раз туда, где сидела старуха. Петух мимо нее проскочил, а шакал увидел старуху и остановился.

- Эй, бабуся, - говорит. - Поймай мне этого петуха, а то я тебе зубы выбью.

- Лови сам, - отвечает старуха. - Это дело мне не под силу.

Раз старуха не захотела помочь, шакал сам наловил кур и наелся досыта. Потом пошел к старухе и говорит:

- Ну, бабуся, ты не стала ловить мне петуха, так теперь я к тебе пришел. Скажи, бабуся: «Шакал».

Повторяет старуха:

- Шакал.

Взял шакал скалку и выбил ей зубы. Потом опять говорит:

- Бабуся, скажи: «Шакал».

Хочет старуха сказать «шакал», а зубы-то выбиты, и выходит «сакал». Очень шакалу смешно, что она не может чисто сказать. Он снова требует:

- Скажи, бабуся: «Шакал». А она снова:

- Сакал.

И побежал шакал прочь, кто его знает куда. Бежит, а сам смеется.

Вечером весь народ, что поразбежался, вернулся в деревню. Старуха и говорит:

- Жестокие всадники-турки! Как бы не так! Их и духу тут не было. Это шакал, негодник. Кур наших ловит, неужто не видите? Мне тоже велел кур ловить, да я не стала. Так он, поглядите, мне все зубы повыбил.

Тут все решили: «Завтра мы никуда не побежим. Спрячемся по домам, а как он сунется, забьем его насмерть». А один человек говорит:

- Нет, так не годится. Так мы его ни за что не изловим. Я вот что придумал. Давайте-ка слепим из воска женщину - совсем как эта старуха. Отнесем ее в тот конец улицы и посадим там, как положено, а руки ей вытянем в стороны. Шакал не удержится, чтобы ее не задеть, а мы уж будем готовы.

Тут все сказали:

- Правильно. Ты это ловко придумал. Так мы и сделаем. Собрали весь воск, какой нашелся в деревне, и целую ночь провозились - лепили чучело. Как рассвело, отнесли его в конец улицы, а сами пошли за боевыми топорами, за луками и за стрелами, за рабочими топорами, за палками и всем прочим, что у кого было, - так они приготовились сами.

Ну а шакал уж вошел во вкус, сами знаете. Немного времени прошло, и все услышали: бежит он по дороге и песню свою распевает. Пел он точно как раньше и шел безо всякого страха. Вся деревня попряталась по домам и ждала наготове. Шакал дошел до конца улицы и видит: сидит женщина и руки расставила. Он сразу начал браниться:

- Поберегись, бабка! Иди прочь с моей дороги! Ты что мне путь загораживаешь? Вчера я тебе зубы повыбил, так неужто ты не боишься? Берегись, уйди с дороги, не то я тебе так поддам, что тут тебе и конец придет.

А раз она не сдвинулась с места, он и вправду дал ей пинка. И тут, сказать правду, его задняя лапа увязла в воске, да так, что и не выдернуть.

- Поберегись, бабка, отпусти! - кричит он. - Ах, матушки, эта старуха меня поймала! Ты, бабка, такая-сякая, если ты меня не отпустишь, я тебя стукну.

И вправду, как увидел шакал, что угрозы не помогают, взял да и стукнул ее. Передняя лапа тоже увязла.

- Матушки! - взвыл он. - Эта старуха меня за руку схватила.

Он стукнул ее другой лапой - и та увязла. Все его лапы увязли.

- Матушки, вот ведь старуха, такая-сякая! - кричит. - Она схватила меня за руки и ноги! Берегись, бабка, лучше пусти, а то я тебя укушу!

И вправду сказать, раз он не мог убежать, что ему еще оставалось? Взял да и укусил. Тут и зубы его крепко увязли в воске - он и речи лишился. Так он здесь и упал обессиленный.

А народ подождал, подождал, да и говорит: «Ну-ка, не пора ли пойти посмотреть, что там с ним. Мы ведь слышали, как он пришел, а теперь уж давно ничего больше не слышно». Вышли все из домов, стали осматриваться. Слышат - да как тут не услышишь, - пыхтит он и отдувается в конце улицы. «Вон он там, в той стороне», - говорят. Подошли все поближе, видят: лежит он на земле рядом с восковым чучелом. Подбежали к нему и зарубили его топорами, а для верности еще и палками измолотили.

Тут и конец сказке про шакала - они его вправду прикончили.

На главную - Индийские сказки - Шакал-пройдоха