Она ни петь, ни плакать не умела . . .

Она ни петь, ни плакать не умела,

Она как птица легкая жила,

И, словно птица, маленькое тело,

Вздохнув, моим объятьям отдала.

Но в горький час блаженного бессилья,

Когда тела и души сплетены,

Я чувствовал, как прорастают крылья

И звездный холод льется вдоль спины.

Уже дыша предчувствием разлуки,

В певучем, колыхнувшемся саду,

Я в милые беспомощные руки

Всю жизнь мою, как яблоко, кладу.