24 декабря 1971 года

V.S.

В Рождество все немного волхвы.

   В продовольственных слякоть и давка.

Из-за банки кофейной халвы

   производит осаду прилавка

грудой свертков навьюченный люд:

   каждый сам себе царь и верблюд.

Сетки, сумки, авоськи, кульки,

   шапки, галстуки, сбитые набок.

Запах водки, хвои и трески,

   мандаринов, корицы и яблок.

Хаос лиц, и не видно тропы

   в Вифлеем из-за снежной крупы.

И разносчики скромных даров

   в транспорт прыгают, ломятся в двери,

исчезают в провалах дворов,

   даже зная, что пусто в пещере:

ни животных, ни яслей, ни Той,

   над Которою - нимб золотой.

Пустота. Но при мысли о ней

   видишь вдруг как бы свет ниоткуда.

Знал бы Ирод, что чем он сильней,

   тем верней, неизбежнее чудо.

Постоянство такого родства -

   основной механизм Рождества.

То и празднуют нынче везде,

   что Его приближенье, сдвигая

все столы. Не потребность в звезде

   пусть еще, но уж воля благая

в человеках видна издали,

   и костры пастухи разожгли.

Валит снег; не дымят, но трубят

   трубы кровель. Все лица как пятна.

Ирод пьет. Бабы прячут ребят.

   Кто грядет - никому непонятно:

мы не знаем примет, и сердца

   могут вдруг не признать пришлеца.

Но, когда на дверном сквозняке

   из тумана ночного густого

возникает фигура в платке,

   и Младенца, и Духа Святого

ощущаешь в себе без стыда;

   смотришь в небо и видишь - звезда.

Январь1972