Мир сказок
Мир сказок

На главную - Молдавские сказки - Базилик Фэт-Фрумос и Иляна Косынзяна, сестра Солнца

Базилик Фэт-Фрумос и Иляна Косынзяна, сестра Солнца

Сказка-сказкой, былью-быль.

Не случись все это - Не пошла б молва по свету.

Жили-были мужик да баба, и была у них дочь прекрасная, как утро ясное, проворная - на все руки мастерица и резвая, как весенний ветер. Кому случалось увидеть, как трудятся ее руки, как горят ее глаза, как пламенеют ее щеки, тому западала она в душу на всю жизнь; а у тех, кто помоложе - сердце начинало сильнее биться.

В один прекрасный день взяла она два кувшина и отправилась к колодцу по воду. А как наполнила кувшины, захотелось ей отдохнуть на срубе колодца. Вдруг увидела девушка стебелек базилика. Недолго думая, сорвала его, понюхала и от запаха базилика зачала ребенка.

Принялись родители девушку до того бранить да поносить, что свет ей стал не мил, и порешила она убежать куда глаза. глядят. Собралась тихонько от всех, ушла - и след ее простыл.

Со страху да от обиды горючей шла девушка и шла без роздыха, пока дошла до леса дремучего и наткнулась там на пещеру. Подумала она отдохнуть в пещере и только порог переступила, а навстречу ей выходит, покашливая да покряхтывая, старый-престарый дед.

- Что ты за человек и как сюда попала? - спрашивает ее старик, поднимая костылем нависшие на глаза брови.

Заплакала девушка, застонала да потом и рассказала, что да как случилось и почему она в его пещере очутилась.

Услышал старик ее рассказ, утешил теплым словом и уговорил пожить в его пещере.

Так они и жили, девушка горе свое тешила, а дед - старость. По утрам к пещере подходили три козы. Старик доил их, и этим они кормились. Вот пролетело время, и девушка родила мальчика. Искупали они его в утренней росе, чтоб никакое зло к пеку не пристало, провели над ним огнем и железом, чтоб невредимым мог пройти сквозь всякие тяготы и всегда оставался бы чистым и ясным,, как солнышко красное. Затем мать прочла заклинание, чтоб он был отважным, а дед пошарил по темным углам пещеры, достал палаш и палицу, оставшиеся ему от дней молодости, и подарил кх младенцу, чтоб служили ему службу добрую, Не много на крестинах пили да ели, зато было много радости и веселья, и пожелали они мальчику счастья в жизни. Нарек его дед именем Базилик, от стебелька базилика, а мать еще добавила имя Фэт-Фрумос. Очень уж красивым казался ей сын драгоценный. Вырос Базилик Фэт-Фрумос, начал ходить на охоту дальнюю, по кодрам и дубравам к заходил все дальше и дальше.- сколько глаз видит. Однажды дошел Базилик до одной долины и, как глянул вдаль, - показалось ему, будто видит обширное зеленое сзвро, в котором солнце купается. А как подошел ближе, то увидел дворец из чистого золота и жемчуга, сиявший над бескрайним зеленым лесом, густым, точно щетка. Впервые в жизни увидел он красоту такую и, поправив за поясом палаш и палицу, направился прямо ко дворцу. Шел он недолго и вот переступил порог дворца. Окна и двери - открыты, но ни во дворце, ни около него не видно ни одной живой души. Прошел он по всему дворцу из покоя в покой, вышел во двор, опять огляделся вокруг -никого. И вдруг слышит Базилик: загудел лес, затрещали деревья. Тут вышли из лесу семеро драконов престрашных:

Головы козлиные, копыта ослиные, пасти волчьи, глазища, полные желчи. Как увидели Базилика Фэт-Фрумоса, бросились к нему. Но Базилик обнажил палаш и только кто из них шагнет за порог, он его -тюк! - и голова с плеч долой. Покатились головы по полу, точно срубленная капуста. Так он одного за другим обезглавил шестерых драконов. А как зашел седьмой, не взял его палаш.

Бил его Базилик острием и плашмя по шее, по голове, колол в самое сердце - ни в какую. Тогда Базилик Фэт-Фрумос схватил свою палицу. Завертелся дракон и стал отступать, то и дело головой на стены натыкаясь. Добежал до девяносто девятой комнаты и спрятался в каменной ступе. Запер его Базилик, положил ключ за пазуху и, довольный тем, что доброе дело сделал, ушел восвояси.

Вернулся он с радостью великой в пещеру и говорит матери:

- Отныне, мама, будем жить в другом месте, оставим пещеру. Нашел я большой и прекрасный дворец.

Обрадовалась мать, пошла с Базиликом во дворец, из золота и жемчуга сделанный, и зажили они там хозяевами.

- Вот, - молвит Базилик Фэт-Фрумос, - все это наше. Но гляди, ни за что не открывай дверь в последнюю комнату; там еще один дракон остался.

- Будь спокоен, сынок! Уж коли хотел он съесть тебя, то я сумею держать дверь на замке.

Взяла мать ключ, завязала в платок десятью узлами и так упрятала, чтоб его во веки веков никто найти не смог.

Стала теперь жизнь осыпать их добром да благом, словно из рога изобилия. И дом у них был великолепный, и охота богатая, и красота невиданная окрест.

Пожили они так не год и не два. Да вот, так же как вес-. на порой негаданно-нежданно ласковое тепло приносит, так, бывает, и бури вдруг на землю обрушиваются, готовые разорвать ее в клочья.

Семь-то драконов родом были из другого царства. Вырастила их там старая ведьма Клоанца, черная, как смола, и такая злющая, что от одного ее взгляда земля выгорала. Ждала она сколько ждала драконов, а как увидела, что их нет дольше обычного, злое предчувствие обожгло ей сердце. Заметалась Клоанца, точно змея на костре, и в страшном бешенстве помчалась к их дворцу посмотреть, в чем дело.

Тут ведьма узнала, какая участь постигла драконов,- за голову схватилась.

Вне себя от ярости бросилась она на мать Базилика, вырвала у нее ключ, схватила за руку и что было силы швырнула в подвал; а затем вызволила дракона и стала с ним совет держать: как Базилику отомстить, жизни его решить.

- Вызови его на битву.

- Боюсь, - говорит дракон. - Удар у него куда тяжелее моего. Я бы так рассудил: лучше нам уйти отсюда подобру-поздорову, на глаза ему не попадаться, а то не сдобровать ни мне, ни тебе.

- Коли так, положись на меня. Доведу я его до того, что он в нору змеиную полезет, сам смерти искать будет.

Сказав это, спрятала она дракона, а сама закружилась волчком и приняла облик матери Базилика Фэт-Фрумоса. Потом притворилась, будто страдает и мучается болезнью тяжкой, и стала его ждать.

Прошел день, прошли два, и вернулся Базилик Фэт-Фрумос с охоты. Едва он порог переступил, ведьма принялась стонать и причитать:

- Горе мне, мальчик мой, ушел ты - точно в воду канул, не подумал поскорее домой вернуться. А я захворала тяжко, и некому было мне на помощь прийти. Была бы у меня хоть капля птичьего молока, я бы сразу хворь прогнала и наноги встала.

С печалью великой выслушал Базилик Фэт-Фрумос весть о тяжком недуге матери, взял крынку и, обнадежив мать, что скоро вернется, ушел искать птичье молоко.

Шел он, шел по горам, по долам и дошел наконец до какого-то дворца. Постучался в ворота, а из за них голос девичий раздается:

- Коли добрый ты человек - заходи, коли худой - проходи, а то у меня есть пес с железной шерстью, со стальными зубами. Войдешь ненароком, в клочья разорвет.

- Добрый, добрый человек, - ответил Базилик Фэт-Фрумос.

Отворились перед ним ворота, увидел он дом с открытыми настежь дверьми и окнами и вошел.

В доме том увидел он девицу невиданной красоты.

- Что привело тебя в наши края, добрый молодец, - спросила его девица.

- Птичье молоко ищу, - ответил молодец.

- Сколь живу на свете, не слыхала я ни о еде такой, ни о таком снадобье. Но так как ты добрый человек, сделаю и я тебе добро - узнаю. Чуть попозже отправлюсь к моему брату - Красну-Солнышку, он-то знает, где что находится на свете.

Вот как попал Базилик Фэт-Фрумос к Иляне Косынзяне, сестре Солнца. Попозднее, когда свалила путника усталость, пошла Иляна Косынзяна к брату и стала его расспрашивать:

- Не знаешь ли, братец, где можно найти на свете молока птичьего?

- Далеко, сестричка, далеко отсюда молоко птичье. Много недель надо идти туда - все на восток, к Медной горе. Но добыть его все равно нельзя, потому что птица эта - чудище невиданное, каждое крыло у нее, точно облако, а как поймает кого вблизи, так и тащит к себе в гнездо и отдает птенцам на растерзание.

Жалость и страх охватили сестру Солнца при мысли о судьбе путника, который шел на верную гибель, и решила она помочь ему. Наутро вывела она из конюшни коня двенадца-тикрылого и отдала Базилику.

- Возьми, добрый человек, коня, сослужит он тебе службу добрую, из беды выручит. Да выпадет ли тебе удача, нет ли, а на обратном пути к нам заверни. Хотелось Базилику Фэт-Фрумосу сердце свое положить к ногам этой приветливой и прекрасной девицы. Отблагодарил он ее горячо, вскочил на коня и двинулся в путь-дорогу. Ехал он, ехал через горы,через долы,по тропинкам тайным,по лесам бескрайним,пока увидел вдали что-то вроде медного вала. Стал приближаться, а вал все рос да рос, в горку перерос, а из горки - в огромную гору. Когда очутился Базилик у подножья Медной горы, то увидел, что она вершиной небо подпирает. Такую гору не часто увидишь! Оглядел Базилик Фэт-Фрумос гору, смерил ее взглядом от подножья до вершины и только тогда заметил высоко в небе огромную птицу с крыльями, точно тучи.

Тогда Базилик Фэт-Фрумос натянул поводья и погнал коня вверх. В мгновенье оказался на вершине горы. Глянул он и такое диво увидел: сидят в медных гнездах еще не оперившиеся птенцы, каждый величиной с буйвола, и от голода воют наперебой. Огляделся Базилик Фэт-Фрумос вокруг и, найдя рассщелину в медной скале, спрятался в ней вместе с конем. Немного времени прошло, прилетела птица, стала облетать гнезда, птенцов птичьим молоком поить. Подлетела птица к гнезду, вблизи которого спрятался Базилик Фэт-Фрумос, а тот, набравшись смелости, протянул крынку, и птица налила в нее молока. Тут он вскочил на коня и погнал - давай бог ноги. Птенец опять завыл от голода, а птица оглянулась и увидела Базилика. Бросилась она за ним следом, точно дух нечистый, но догнать не смогла. У нее-то была только одна пара крыльев, а у коня Базилика шесть пар, вот он и летел куда быстрее. На обратном пути поехал он снова через горы, через долы,по тропинкам тайным, по лесам бескрайним,пока добрался до Иляны Косынзяны. Та его радушью встретила и пригласила остаться передохнуть. Поел, попил Бази-лик Фэт-Фрумос и спать улегся, а Косынзяна, зная, как обстоят дела, спрятала птичье молоко и вместо него налила в крынку коровьего.

Проснулся Базилик Фэт-Фрумос и, взяв свою крынку, молвит:

- Добра ты ко мне, сестрица, хорошо мне почивать у тебя в доме, да лучше будет в пути-дороге. Меня ведь матушка хворая ждет не дождется. А Косынзяна ему в ответ:

- Что ж, витязь, доброго тебе пути, да и к нам иной раз не забудь зайти.

Поклонился ей Базилик Фзт-Фрумос, распрощался и уехал. Подъехал ко дворцу, ведьма волчком завертелась, будто кто огненными стрелами ее пронзил - учуяла. Бросилась в постель, застонала, заохала, будто и впрямь при смерти:

- Хорошо, что ты вернулся, сыночек милый. Ох и долго же я тебя ждала! Принес ли мне лекарство?

- Принес, - ответил ей Базилик Фэт-Фрумос и протянул крынку. Ведьма приложила крынку ко рту и все молоко вылакала.

- Спасибо, милый сынок, теперь вроде легче стало. Затем улеглась она спать, да только глаз не сомкнула, все думу думала: куда бы его услать так, чтоб и помину не осталось. Подумала сколько подумала да вдруг прикинулась, будто просыпается еще более страждущей, заворочалась, застонала:

- Ох, сыночек мой милый, опять меня болезнь скрутила. И снилось мне, будто выздоровею, коли покушаю мяса дикого кабана.

- Что ж, пойду я, мама, раздобуду такого мяса, только бы ты выздоровела.

Вскочил он на коня и пустился в путь-дорогу. Ехал, ехал, пока опять не приехал к Иляне Косынзяне.

- Рады гостям?

- Рада, с дорогой душой принимаю.

Присел он отдохнуть и стал рассказывать Косынзяне, какая новая беда на него обрушилась.

- Не знаешь ли, где бы мне найти дикого кабана? Опять мою матушку хворь одолела, и говорит она, что только мясо дикого кабанчика ее спасти может.

- Я-то не знаю, но ты пока отдохни, а вечером я выпытаю у брата моего, Солнца. Он уж наверняка знает, ему там, наверху, все видно и все ведомо. Остался Базилик Фэт-Фрумос ночевать, а под вечер, уложив лучи свои на покой, пришел отдохнуть и брат Иляны.

Пошла Косынзяна к Солнцу, стала к нему ласкаться да выведывать:

- Слышала я разговор о диких кабанах; не знаешь ли ты, в каком краю света они водятся?

- Далеко, сестрица, далеко отсюда, все на север путь, за цветущим полем чистым, во большом лесу тенистом.

- А как там достать кабана, чтоб поджарить?

- Никак этого сделать нельзя, сестрица. В те кодры, где они живут, и лучи мои пробиться не могут, не то что нога человека. Я и то вижу их только в полдень, когда они выходят на опушку в болоте поваляться. Зубы у них острые, кто бы ни подошел - раздерут в клочья.

Иляна Косынзяна слова эти передала Базилику, а тот, зная теперь куда путь держать и что ждет его впереди, сел на коня и уехал. Ехал он, ехал через горы, через долы, через реки и овраги, проехал поле чистое и доехал до леса тенистого. Заехал он в лес, а там тьма такая, словно в преисподней. Взлетел конь, поднял его выше самых высоких деревьев, и тут Базилик увидел болото, о котором говорила емуКосынзяна.

Солнце как раз подходило к полудню, в лесу раздалось громкое хрюканье, и стали выходить кабаны в грязи поваляться. Высмотрел себе Базилик славного кабанчика, под-хватил его, взвалил на коня и давай бог ноги. Как схватятся кабаны и ну за ним гнаться - поймать норовят, землю едят. Не будь у Базилика Фэт-Фрумоса коня такого резвого, пришлось бы ему здесь костьми лечь. Спас его быстрый бег коня от острых клыков зверей свирепых. А теперь конь под ними играл, сам Базилик Фэт-Фрумос песни напевал, радовался, что и это дело довел до благополучного конца.

На обратном пути завернул он снова к Иляне Косынзяна и, как прежде, остановился у нее передохнуть. Сестра Солнца заменила его кабана простым, домашним поросенком, я потом, не подавая виду, приветливо проводила в путь-дорогу.

Вернулся Базилик Фэт-Фрумос домой. Увидела его ведьма и так зубами заскрежетала, что искры посыпались, да тут же взяла себя в руки и встретила его, притворяясь смертельно больной:

- Ох, сыночек милый, спасибо, что довелось еще разок увидеть тебя. Задержался бы еще немного, не застал бы меня в живых. Забей скорее кабана и дай мне мяса отведать.

Базилик Фэт-Фрумос заколол кабана, изжарил на углях, подрумянил хорошенько и дал ей отведать.

- Вот теперь будто легче стало и в глазах посветлело,- притворилась ведьма, будто оживает. А когда съела все, опять заохала, еще пуще прежнего:

- Ох, сыночек милый, бедный мой мальчик, хлебнул уж ты горя в дорогах дальних, но коль хочешь, чтоб я и впрямь от хвори избавилась, поезжай еще разок. Опять мне хуже стало и, коль не привезешь мне живой и мертвой воды, не вырвешь из когтей смерти.

- Так я поеду, мама,- ответил Базилик Фэт-Фрумос и пустился в путь-дорогу.

Ехал он, ехал, приехал к Иляне Косынзяне и стал горько сетовать:

- Никакие снадобья матери моей не помогают, и велела ока мне привезти мертвую и живую воду. Не знаешь ли ты, где воду ту искать, какими путями достать?

- Погоди малость, отдохни, может, помогу я тебе и насей раз. Пошла она под вечер к брату своему, который только-только присел с дороги.

- Братец Солнце, тебе с неба вся земля видна, не знаешь ли ты, в каком краю протекает мертвая и живая вода?

- Далеко, сестрица, далеко отсюда, за тридевять земель, за тридевять

морей, у Владычицы полей. Но сколько людей за этой водой ни ходило, никто живым не вернулся, потому что стоит там на рубеже дракон свирепый. Зайти в царство дает, а выйти - не пускает. Мало того, что выпивает воду, а и смельчаков решает жизни.

Узнал Базилик Фэт-Фрумос, куда ему путь держать и что ждет его впереди, но не поддался страху, а только поправил палаш и палицу за поясом, распрощался с хозяйкой и, вскочив па коня, поехал. Путь был долгий, ехал он без передышки, моря объезжал, рубежи считал. Проехал он так тридевять морей, тридевять земель и добрался до дивного царства. Прелести земли здесь были в три раза прекраснее. Нигде ни единой сухой веточки, ни единой полегшей травинки. Все бурно росло, пышно цвело, богато плодоносило. Шел он по царству - душа от всего виденного радовалась - и дошел до двух скал, на которых били два ключа. "Вот они, ключи, которые мне нужны",-подумал Базилик Фэт-Фрумос и, чтобы удостовериться, поймал мотылька, разорвал его в клочья, потом окунул в воду одного ключа, и мотылек склеился, как был, окунул в воду другого, и мотылек ожил. Обрадовался богатырь, набрал в две баклаги воды из ключей и повернул в обратный путь. Но едва он добрался до рубежа царства, как деревья вокруг затрещали, словно от бури, небо потемнело, и вырос перед ним, зло помахивая хвостом, дракон десятиглавый.

Базилик Фэт-Фрумос схватил в одну руку палицу, в другую палаш и, только дракон протянул к нему одну из голов, ударил по ней палицей и палашом отрубил. Со второй головой тоже так, с третьей тоже… Увидел дракон, что конец его близок, взвился к небу; но конь богатыря взлетел еще выше. Отрубил Базилик Фэт-Фрумос все десять голов и поверг дракона наземь. Теперь он беспрепятственно поехал дальше и прибыл к Иляне Косынзяне. После битвы тяжкой и пути дальнего прилег Базилик Фэт-Фрумос отдохнуть, Иляна Косынзяна взяла да и подменила ему фляги, положив такие же, только наполненные ключевой водой.

Базилику Фэт-Фрумосу и в голову не пришло заподозрить, в чем-то Иляну Косынзяну, которая ему столько раз помогала. Отдохнул он хорошенько, оседлал коня и поехал домой.

Как увидела его ведьма, с лица почернела, землистой стала. От злобы и досады сердце у нее налилось ядом. Выпила она воды, пришла немного в себя и снова стала перебирать в мыслях все способы, какими можно Базилика Фэт-Фрумоса смести с лица земли.

Дав ему передохнуть немного с дороги, позвала его ведьма и, лаская, молвила:

- Милый сыночек Базилик, сколь ходил ты по путям-дорогам, поистратил, небось, силушку. Ну-ка посмотрим, порвешь ли ты вот эту шелковую веревку? И, достав веревку шелковую, обвязала его ею.

- Ну-ка поднатужься, милый, посмотрим, не рассеял ли ты силушку свою по белу свету, по дорогам нехоженым.

Напрягся Базилик Фэт-Фрумос и разорвал веревку в клочья.

- А теперь давай-ка посмотрим, порвешь ли ты две веревки. Порвал Базилик и две веревки.

- Есть еще, есть силушка молодецкая. Да посмотрим, вся ли она осталась. И, сказав это, опутала его ведьма тремя веревками шелковыми. Поднапрягся Базилик Фэт-Фрумос, рванул - ничего не вышло; поднатужился еще раз - тяжко сдавили веревки ему мышцы; в третий раз собрал он все свои силы и как рванется - врезались ему веревки шелковые в тело до самой кости, а целы остались.

От радости старая Клоанца закричала:

- Эй, дракон, где ты там спрятался, беги сюда, разделайся с Базиликом Фэт-Фрумосом.

Дракон заржал от радости, покинул свой тайник и, схватив палаш, изрубил Фэт-Фрумоса, что твою капусту. Потом собрал все кусочки в рваные десаги, перекинул через седло, отстегал коня кнутом и, ликуя, крикнул:

- Гей, конь дурной, где возил живого, повези и мертвого.

Помчался конь, точно призрак, земля под копытами загудела, и направил свой бег туда, где вырос, где его кормили и ласкали: прямо перед дворцом Иляны Косынзяны остановился.

Косынзяна вышла на порог, но увидела не путника, пожелавшего отдохнуть с дороги, а коня своего в мыле и в пятнах крови. В горе бросилась она к коню, сняла десаги и узнала в них останки Базилика Фэт-Фрумоса.

- Гей-гей, бедняга, вот какой смертью они тебя убили,- запричитала она и стала складывать кусок к куску, пока не сложила Базилика Фэт-Фрумоса таким, каким был он прежде.

Сделав это, побежала в кладовку, принесла мертвую и живую воду, поросенка дикого и молоко птичье. Где не хватило кусков тела Базилика, сложила она по кусочку мяса кабана, потом окропила мертвой водой, и все кусочки срослись, омыла живой водой, и богатырь воскрес. Вздохнул Базилик Фэт-Фрумос тяжко:

- Ох, и долго же я спал.

- Эгей, милый мой, спать бы тебе вечным сном, коли меня бы здесь не было,- ответила ему Иляна Косынзяна и поднесла к его устам крынку с птичьим молоком.

Базилик Фэт-Фрумос выпил молоко, и с каждым глотком сил набирался. А как выпил все, таким могучим стал, каким не был никогда прежде. Скалу кремневую мог бы одним ударом палицы в порошок раздробить. Поднявшись с земли и стряхнув с себя слабость, вспомнил Базилик Фэт-Фрумос, как поглумился над ним дракон, схватил палаш и помчался ко дворцу.

Дошел до дворца и видит: сидит за столом ведьма с драконом и весело пируют, а в стороне стоит с салфеткой в руках его матушка и прислуживает им. Как вошел Базилик Фэт-Фрумос в трапезную, у гадин будто пропасть под ногами разверзлась. Молодец затопил печь медную и сжег их дотла, чтоб и следа не осталось ни на земле ни на воде, ни под черной тучей, ни под горной кручей.

Потом обнял Фэт-Фрумос мать свою и утешил ее ласкою сыновней. Вскоре затем пришла к ним еще большая радость: Базилик Фэт-Фрумос попросил руки Иляны Косынзяны. Собралось народу видимо-невидимо, и сыграли они свадьбу развеселую. А во главе стола сидел сам братец Солнце, выпивал жбаны до конца, счастья всем желая, радость всем давая, веселье и пенье порою весенней.

После свадьбы зажили они в любви и согласии и живут, быть может, и поныне, если не умерли.

На главную - Молдавские сказки - Базилик Фэт-Фрумос и Иляна Косынзяна, сестра Солнца

Возможно вам будет интересно